про город

Спустившись по эскалатору, я увидел стоящий поезд и было хотел немного подбежать, но невольно задумался над тем, куда бы я мог опоздать. Но так и не смог придумать.

Небритый нетрезвый человек назвал меня отцом, недобро закололо в желудке.

В здании боскоклиники за огромной витриной можно наблюдать, как в голубом кабинете человеку лечат зубы.

Полупустой тоннель перехода. Идут двое на расстоянии двух метров друг от друга, громко говорят и смеются.

Я люблю широкие улицы, могу долго идти вдоль и не думать...

Странно идти одному по ночному городу. Есть в этом что-то от одиночества, чуть-чуть от романтики и немного от старости.

Когда сидишь в дешевом кафе (то есть действительно дешевом, таком, что у пива сходство с мочой не только в цвете, а в зале так накурено, что заходить нужно задерживая дыхание) вокруг сидят парами довольные люди и когда ты встречаешься с кем-нибудь взглядом, кажется, что они думают: зачем он вообще пришел сюда один? Но в действительности им на тебя просто наплевать.

Мне всегда нравилось придавать значение мелочам и смеяться над главным. Может потому, что "общих вопросов не бывает" или во мне просто говорит нонконформист. В этом моя метафизика -- это то как я вижу.

В вагоне у двери стоял человек с усами похожий на итальянца, а рядом стоял человек, тоже с усами, похожий на индуса. Так они и ехали, пока не вышли.

про ручку

Этот плачущий мальчик -- я, женщина рядом -- моя мама, а тот парень, который делает вид, что он нипричем -- это мой брат. Он только что сломал ручку, которую мне купила мама. И я плачу. Мама спрашивает, почему же я плачу, ведь это была только ручка. Это и правда ручка, причем самая простая из тех, что можно было тогда купить -- белозеленая со сменным стержнем. Но мне совсем не кажется, что в отношении ее можно применить слово "только", ведь ровно час назад эта ручка была куплена мне мамой, специально для меня. Она не досталась мне как все остальное от брата, нет, я получил ее прямо в магазине -- новую вместе с запахом свежей пластмассы. И ровно через час радости наступает момент, когда мой брат больше не может вынести моего позитива, не может смотреть на тот пафос с которым я выписываю каждую буковку, сидя напротив -- он берет ее двумя руками, резким движение ломает и отдает мне. Я беру ее, еще не веря, что такое могло произойти, и пытаюсь понять, как "сделать все обратно". Но конечно "обратно" ничего не сделаешь, я вижу, что пластмассовая резьба осталась в колпачке и начинаю плакать. Я не понимаю, почему я плачу, тем более, почему так сильно -- я только чувствую, как у меня только что опять отняли маму...

про бессонницу

как нам одолеть большую зиму
одолеть её необходимо
чтобы вновь весной услышать гром...
э. рязанов

четыре утра. я лежу в комнате слабо освещаемой фонарем с улицы и смотрю в потолок. я не могу спать. мне очень тревожно. я уже даже не могу лежать. я сажусь и включаю компьютер. интернет немного отвлекает меня. когда встает мама, я иду в ванную, смотрю на мешки под глазами, набираю в ладони воду и опускаю туда своё уставшее от бессонницы лицо, будто пытаюсь нырнуть в глубину, чтобы укрыться от чего-то, отвлечься от того, что происходит во внешнем мире. иду завтракать. работает телевизор. я механически кладу в рот один за одним куски пищи. смотрю в телевизор -- в абхазии день независимости, мы были на нем вместе. во владивостоке без кедров вымирают уссурийские тигры, а мне кажется, что это мой мозг клеточка за клеточкой вымирает без неё. все вызывает у меня воспоминания и ассоциации. сердце учащает биение и я начинаю его слышать. меня сводит сума моё бездействие, мой мозговой паралич, моя нефункционабельность, моё бессилие. я пытаюсь думать об этом. может быть дело в понимании того, что "битва за неё" -- это в действительности "битва с ней", но моё желание мира навевает мысль о том, что нужно готовиться к войне, а "я не хочу победы любой ценой"? в обход всех размышлений и попирая любые ответы, лезет вопрос о том, почему мы просто не может быть вместе? или такой вопрос: почему мне обязательно нужно отнестись с пониманием, разложить все по полкам, оправдать всех и остановиться на самой мягкой позиции, вместо того, чтобы выставить ультиматум и тем самым обеспечить себе хотя бы некоторую ценность в её глазах? и почему-то представляя себе ситуацию и отлично все понимая, я все равно на что-то надеюсь. надеюсь на то, что нам нужно лишь пережить тяжёлую зиму наших отношений, пройти испытание третьим, проиграть все наши обиды и осознать решение быть вместе. и я знаю, что с такой надеждой я долго не протяну, и потому мне хочется стереть её из своей жизни, чтобы не осталось ничего, чтобы наши отношения, если им суждено быть, начались ещё раз со встречи в метро или со знакомства на какой-нибудь посиделовке... но мечтами жить нельзя, потому я пытаюсь вернуть себя к реальности: слушать биение своего сердца, переживать свою тревожность и жить.

пост о тонком душевном переживании, связанном с фрустрацией саморефлексирующего субъекта, обусловленной сепарацией от объекта слияния

это просто пиздец

у батареи

...
где-то по комнатам ветер прошел: там поздравляли влюбленных.
где-то он старые струны задел - тянется их перекличка...
вот и январь накатил-налетел, бешенный, как электричка...
б. окуджава

я сижу в углу и смотрю на клетки пола. глазами очерчиваю квадратики, рассеяно перевожу взгляд от одной точки к другой. я вспоминаю время, когда здесь все было совсем по-другому, была зима и было холодно. я садился спиной к батарее и мы упирались друг в друга лопатками. тогда я сидел и думал о том, что когда-то будет тепло, что зима когда-нибудь кончится -- я был в этом почти уверен и может быть от этого мне становилось тепло, грусть моя понемногу оттаивала и бежала ручейками в прошлое, а я закрывал глаза и был просто спокоен -- не было ничего позади, а впереди было еще так много. как же мне теперь хочется вернуть то ощущение. я сижу и мне начинает казаться, что зима, разбирая чемоданы, рассовывает свои морозные вещи мне за пазуху и в самые открытые части моей души. я уже не уверен, что она закончится, я уже не могу согреться даже у батареи. и толи это потому что теперь у батареи нет лопаток, толи изменилось еще и все остальное. я пытаюсь своими восприятием втиснуться в то детское ощущение, хочу таким образом получить кредит доверия еще раз, хочу знать, что когда-нибудь наступит оттепель, что впереди еще много -- мне очень хочется знать это и верить. но я не могу.

про дорогу

я шел по дороге, вдыхал травяной ветер, смотрел на облака, радовался простору, улыбался солнцу, думал о мелочах, чувствовал как длятся мгновения, когда мимо меня промчалась машина и скрылась за поворотом. я подумал, что мы ведь двигались в одну сторону, но насколько по-разному? наверное, так же все мы идем по одной дороге к смерти. идем кто как. кто-то сидит в начале, кто-то движется и наслаждается видами, а кто-то строит социальные и психологические машины, чтобы побыстрее добраться до места. когда ты в мегаполисе тебя несет по этой дороге вместе со всеми в потоке, можно пытаться цепляться, но тебя все равно снесет -- здесь же в деревне жизнь идет с моей скоростью, я чувствую ее, я могу постоять и подышать запахом скошенной травы или подумать о мелочах просто потому что это в моем ритме, я не спешу добраться, меня совсем не волнует до куда я доберусь и где застигнет меня та, что всегда за нашем левым плечом. гораздо важнее что будет на моем пути. потом я свернул с дороги и мысли уже были совсем о другом.

про лето и меня

вот и лето прошло, словно и не бывало.
на пригреве тепло. только этого мало...
а. тарковский

можно сказать, что сегодня -- это день двух событий: последний день лета и день, когда я публикую 50-тый пост в моем блоге. И то и другое по сути не имеет никакого значения, но первый факт очень гулко откликается во мне тоской о невозвратимом, о том, что прошло и не было прожито, а второй говорит мне о том, что написать в дневник для меня стало более обычным чем поделится с кем-то, слова в блоге стали для меня заменой жизни, переживания, я замыкаюсь, кажется люди мне перестают нравится. наверное, и первое и второе -- это предвестники нового кризиса моего существования, но так же кажется это еще и повод войти в очередное пике депрессии. я не могу вырваться из лета. неумолимо движущееся время как пресс плющит меня о наступающую осень, я не могу оставить в прошлом все, что произошло, людей, себя. я возвращаюсь и возвращаюсь, только теперь у меня совсем нет пространства для маневра -- время подошло с двух сторон, я чувствую страх замыкающегося времени и мне бы найти щелку, чтобы проскочить дальше -- в мой январь, где я остужу свой разгоряченный мозг, окунусь в обыденность. мне нужен отдых, я очень устал, я устал.