вместе

ты можешь быть с ней. ты хочешь быть с ней. так что же мешает? мешает то, что дело не в человеке. она такая какая она есть: постоянно меняющаяся, какая-то сама своя. ты же связан с ней только через отношения, через твое отношение к ней и ее отношение к тебе. а это очень тонкая ниточка, которую можно годами вить, а порвать в мгновение ока. для нее нормально быть с тобой: ты видишь два черных силуэта на фоне заката, но эти два человека не вместе -- они просто сидят рядом. ты хочешь быть ближе, ты чувствуешь, как не хватает этой связи, ты бьешься в стену за которой, как тебе кажется, счастье, ощущение близости -- но ты даже не знаешь, в ту ли стену ты стучишься. иногда тебе хочется очень крепко обнять ее, чтобы почувствовать ее близость, но она смотрит на тебя как на идиота, а ты оправдываешься -- мол случайно, не рассчитал. и ты начинаешь боятся, прижимать ее и пытаться быть ближе, бояться, что это вообще не возможно и начинаешь чувствовать эту невозможность порами, в каждом ее движении, в каждом слове, у тебя начинается депрессия, хотя еще совсем недавно ты был полон сил и уверенности в своих силах. но что-то не дает тебе отойти от стены и посмотреть, что же там за ней. ты боишься, что все значимое для тебя обесценится. но ты больше не можешь биться, ты просто ей не нужен -- подумай об этом. просто она не имеет ничего против, чтобы ты сидел рядом. ты очень аккуратно разрываешь фото с парой на закате пополам -- так будет честнее.

дети и их мамы

с балкона был виден кусок горизонта и четвертушка солнца, заходящего за трубы. он сделал последнюю затяжку, затушил окурок в пепельнице и подошел к манежику, где сидел хилый мальчик и держал во рту палец. -- привет, парень, -- сказал он и потрепал пацана по голове. он боялся детей и поэтому обычно общение на этом заканчивалось, но в этот раз он все еще стоял у манежа и думал о том, что они никогда не говорили о детях, пока были вместе, ничего не планировали, почему? и он отгонял от себя эти мысли, как глупо об этом думать сейчас, зачем себя мучить? он стоял в открытых дверях, а она все что-то говорила ему, словно это было что-то важное или интересное. но он покорно слушал и даже кивал или отвечал впопад, хотя сам думал о чем-то своем. все их прощания проходили как-то так, и в этот раз мысли его были достаточно прагматичны: он размышлял, куда же ему поехать. выбор пал на маму и через час он уже сидел в пригородной электричке. у него гудела голова и он купил на вокзале пива. в момент, когда поезд тронулся, пиво было уже привычно открыто о решетку багажной полки и он с наслаждением сделал первый глоток.